Поводы для слёз

падали на головы как снег
случайный в мае
вроде были мы а вроде нет
не помним сами

что это за грустная весна
и что за лица
я хочу шататься до утра
с тобой напиться

я хочу туда где мы вдвоем
танцуем честный
танец двух влюбленных школяров
под свой оркестр

я хочу туда где мы споем
друг другу песню
про мир где только мы с тобой вдвоем
и все чудесно

что это за грустная весна
и что за лица
я хочу шататься до утра
в тебя влюбиться

что это за грустная весна
и что за лица
я шаталась с ночи до утра
пора умыться

и спать

на лобном месте.
дымила кругом,
сидела тихо, смотрела через […]
ко мне подсел […], и сплошную ересь
вливал мне в уши.
казался другом
пришедшим поздно,
в ночи прокурен,
с какой-то правдой, без но и лишних.
сплошная ересь вдруг стала милой
[но воротник мой вдруг стал мне узок]
мы говорили — о том, о всяком
мне было душно, ему — ну как-то.
он что-то знал,и не договаривал.
я что-то тоже, но мне так душно.
вот вроде мило молотит ересь
но будто что-то мне и мерещится
объяснил мне
весомым жестом
что место это — мне и не место
и вовсе это и всякий выбор
и стало хуже и, боже, душно
мне и не нужно чтоб всякий-всякий
мне говорил что жизнь — вот так вот
вот так разложишь
как буби-крести
не мое место? не ваше дело
мое же право [о, боже, душит]
пойти ногами куда-то в дали
а что мне дали твои услуги
твою то ересь — тебе же в уши
уйди, мой ангел, ты мне не нужен
мне нужно — страшно. не нужно — скучно
уйди, мой ангел, ты весь простужен
расслабь мне ворот — и восвояси
уйди мой ангел, ты весь простужен
ты мне не нужен

на моем лице
триста тысяч лет
результат любви
сотни человек
я живу как есть
я живу «как бы»
«если б да кабы»
лишь бы не осесть
лишь бы только путь
бесконечный путь
дома словно нет
будто весь мир дом
как космополит
или космонавт
мимо всех орбит
personal анклав
посреди всех «не
однозначный бой»
посреди «не вой»
и «не плачь, казак»
атаманом быть
и не хочется
руки снова мыть
ножик точится
ни к чему кричать
если нету слов
научи молчать
и не видеть снов
на моем лице
триста тысяч лет
результат любви
сотни человек
на моем лице
предков вся печаль
и застряла так
что опухло всё
ну идите все
да идите все
домик мой не трожь
дома больше нет

жаль
когда невыносимо станет жить на этом свете
я позову к себе людей кто дорог мне
мы соберемся под лоскутным одеялом
сотканным из жизни что прожили как в огне
люди, вы сильные как греческие боги
вы мне поможете, вам точно не впервой :
я погибаю от любви к своей планете
но и планета погибает подо мной
и я не знаю как будет дальше
не знаю что говорить
самая темная ночь перед рассветом
и как же хочется жить
я не знаю что будет дальше
не знаю что говорить
милые я только знаю что буду
вас ещё больше любить
люди строят солнце своими руками
и растворяется вся печаль
прорастет во мне гибкая дикая ива
и чистый горный хрусталь
зазвенит колокольчиками как слезами
плакучая ива ревела над тем
что кончаются силы
опускаются руки
и снова наступит зима
(как жаль)
заметет снегом солнце
заморозит людям руки
и снова наступить зима
(февраль)
(как жаль)
умыть бы этот месяц
вернуть бы все на место
но снова наступит зима
(февраль)
(как жаль)

пройдет сто лет, закончится гроза
и станет тише все, что было рядом
мы будем молча открывать глаза
нас сотни лет подкармливали ядом

нам будет все равно что было там
кто оказался прав, а кто виновен
мы молча будем плыть по городам
разрушенным бесчеловечным спором

настанет день
и мы по выжженному полю босиком
пойдем туда где пахнет ветром и дождем
где небо кажется пролитым молоком

и будет ночь
и нам уже не будет страшно ничего
что было после остается позади
но не сойти с ума до ночи той дожить

Пускай сейчас темно со всех сторон,
пускай не видно света за домами.
Мы всё равно однажды выйдем вон
И строить мир с нуля мы будем сами

И если нам достанется сполна
того, чего мы вовсе не хотели,
пускай — ведь после каждого конца
бывает утро где поют свирели

настанет день
и мы по выжженному полю босиком
пойдем туда где пахнет ветром и дождем
где небо кажется пролитым молоком

и будет ночь
и нам уже не будет страшно ничего
что было после остается позади
но не сойти с ума до ночи той дожить

настанет день
и мы по выжженному полю босиком
пойдем туда где пахнет ветром и дождем
где небо кажется пролитым молоком

и будет ночь
и нам уже не будет страшно ничего
что было после остается позади
но не сойти с ума до ночи той дожить

А может, всё изменится потом,
и мы не сразу даже это вспомним.
Мы будем возвращаться в старый дом,
где нас никто не ждет, не помнит.

Нам было страшно только до тех пор,
пока мы оставались там, где больно.
А дальше будет море и простор,
и можно будет наконец спокойно

Бежать по выжженному полю босиком
Бежать туда где пахнет ветром и дождем
где небо кажется пролитым молоком

Бежать в ночи
и нам уже не будет страшно ничего
что было после остается позади
но не сойти с ума до ночи той дожить

настанет день
и мы по выжженному полю босиком
пойдем туда где пахнет ветром и дождем
где небо кажется пролитым молоком

и будет ночь
и нам уже не будет страшно ничего
что было после остается позади
но не сойти с ума до ночи той дожить